Игру затевали у вешней воды... - Благовещение Девы Марии (Поэма)
Благовещение Девы Марии (Поэма)
Владимир Каденко - 1 - Игру затевали у вешней воды Шумливые дети. Теплом наливались поля, и сады Цвели в Назарете. Закат галилейский на город льняной Спешил опереться. И так голубок ворковал за стеной, Что таяло сердце. Трава подступала под самый порог. Весна нарастала. В открытые двери заглядывал Бог: Мария читала. Пытали пергамент дыханию вспять Персты восковые, Как будто на ощупь премудрость понять Старалась Мария. Дрожали оливы в проеме окна И тени бросали, Но светом счастливым светилась Она Над Книгой Исайи. Спокойно текли за главою глава - Времен дуновенья - И в самую душу проникли слова О Божьем знаменьи. В наплыве неясных и радостных слез, В порывах свирели Ей чудился Сын, и дыхание роз Вокруг колыбели, А в грудь ударялся небесный настой Волною упругой. "Ах, если бы стать Мне у Девы Святой Последней прислугой". Был возглас Марии настолько нежней Мольбы материнства, Что, стоя у райской калитки Своей, Творец озарился. - 2 - Нет, не шаги, и не скрип отворяемой двери. Нет, не движение ветра в померкших густых кипарисах... День остывал - уходил за холмы, и по мере Близости ночи поток умолкал. И источник затих, точно высох. Стихли смоковницы. В улочках не говорили. Замерло все. Отзвучали сверчки понемногу. Только светильник дрожал, освещая жилище Марии, Знавшей уже, что гонец приближался к порогу. В час, когда Божий посланник слетал в Галилею, Смерть умирала, забыв наказанья и казни. "Здравствуй, Мария!" - Архангел возник перед Нею, Но не заметил в Марии и тени боязни. Голос его был ни с арфой не схож, ни с трубою - Юноша так говорит - и взволнованно, и вдохновенно: "Радуйся о Благодатная! Бог наш с Тобою! Ты среди женщин воистину благословенна!" Не догадалась Мария о слове провидца - Речи небесные Ей представлялись иначе. ("Богом он послан, а душу заставил смутиться, Кто вразумил бы, ответил бы - что это значит".) Но и смятенье от Неба укрыться не может - Божия нежность сияла в очах Гавриила: "О, успокойся! Сомнение да не тревожит Сердца святого, которым ты ввысь воспарила". "Все, что предсказано в Книге Исайи-пророка, Сбудется в точности. И пред Тобою я ныне, Ибо Земля дождалась долгожданного срока, Ибо Всевышний Отец помышляет о Сыне". "Ты обрела Благодать у Великого Бога - Это и в свитках взойдет, и в преданьи изустном - Скоро зачнешь и родишь Ты в пещере убогой Божьего Сына, Его нарекут Иисусом". "Свет воцарится, навеки погибнет обида, Будет любовь, не останется места коварству, Вышним наследством получит Он Царство Давида, И никогда не развеяться этому Царству". Ангел умолк. В тишине, в наступившем молчаньи Даже светильник в покое светился без звука. Ровно горели, как будто Младенца качали, Томные звезды. Ни вздоха, ни скрипа, ни стука. Но, встрепенувшись, к Архангелу очи воздела Божья Избранница. И, с высотою согласно, Тихо сказала: "Живу я в дому древодела, Мужа не ведая, ложу любви не причастна". "Не прикасался ко Мне боговерный Иосиф, Нежного Тела мужчина вовек не коснется. Как без семян не дождаться тяжелых колосьев, Так и Ребенок во чреве Моем не зачнется..." Ангел кивнул. Он не ждал от Марии иного, Вестник воздушный, немыслимый гость полуночный: "Бог осенит. Причастишься Ты Духа Святого. Даже в зачатьи останешься Ты Непорочной". "В святости душ зарождается сила святая. Грех не падет. Ты ни в чем не нарушишь завета. Вот и сейчас, материнства доныне не зная, Мальчика ждет престарелая Елисавета". "Что предначертано мудрыми, то и случится. Я не гонец - Всемогущего Господа глас я. Птица летает, и все же на скалах гнездится, Но Небеса ожидают земного согласья". Влагой живой налились, вожделея ответа, Дали морские и рек вавилонских начала, И Иордань, и в забвенье текущая Лета... Ждал Гавриил. И Мария ему отвечала: "Что ж, если так, то и Я говорю не с тобою. Мы не подвластны ни краю земному, ни крову. Ныне и присно останусь Я Божьей Рабою. Бог выбирает. Да будет по Божьему Слову". Смолк разговор. Золотистое вспыхнуло пламя. Небо зарделось в мгновенном огне незнакомом. Вздрогнул Иосиф, легонько задетый крылами, Но не проснулся. И ангел вознесся над домом. сентябрь-октябрь 1997