Хвостенко Алексей Львович

Ранняя фотография отсутствует

---

Родился в Свердловске.

Учился в Высшей школе искусств и Ленинградском институте театра, музыки и кинематографии.

В 1963 году создал литературное направление, которое назвал "Верпа".

Поэт и композитор, художник, скульптор.

В конце 1960-х начале 1970-х годов Алексей Хвостенко принимал большое участие в жизни ленинградского и московского андеграунда: самиздат, сочинение песен, написание картины.

В 1977 году эмигрировал во Францию, жил в Париже, где издавал совместно с Владимиром Марамзиным журнал "Эхо".

Организовывал выставки, концерты, спектакли, перформансы на заброшенных фабриках и сквотах, был вице-президентом Ассоциации русских художников во Франции,

В Париже Хвостенко возглавлял Ассоциацию русских художников во Франции, тогда же была написана песня "Город золотой" ("Рай"), которую исполнил Б. Гребенщиков в к/ф "АССА".

В Лондоне в 1981-м году Алексей Хвостенко записал альбом "Последняя малина", запись прошла с двумя парижскими цыганами: Паскалем де Люшеком и Андреем Шестопаловым.

В России этот диск вышел только в 2004 году при поддержке Олега Ковриги.

Так же Хвостенко вместе с группой "АукцЫон" записал альбом "Жилец Вершин" на стихи Велимира Хлебникова и альбом "Чайник вина".

В начале 2000-х годов Алексей Хвостенко стал бывать в России, в 2003 году он провел несколько концертов в Москве и Петербурге, записал совместно с питерской командой

"deГенераторс" диск "Могила-live".

В начале 2004 года Хвостенко было возвращено российское гражданство и он вернулся в Россию.

Скончался Алексей Хвостенко 30 ноября 2004 года в Москве в 61 городской больнице от сердечной недостаточности на фоне пневмонии.

В неоконченном автобиографическом романе Алексей Хвостенко пишет:

"Историю же своей семьи я знаю совсем плохо. Деда своего я знаю только по рассказам своей бабушки. В 37-м году во время Великого Террора он был ликвидирован как "враг народа".

Основанием к такому определению послужило то, что он со всей своей семьей провёл почти двадцать лет в эмиграции. Дед был по образованию горный инженер и, кроме того, выдающийся

оперный певец. Как он совмещал эти свои занятия в дореволюционной России, я не знаю. За границей он вел исключительно жизнь профессионального артиста. Бабка тайком показывала мне

чудом сохранившиеся афиши его выступлений в Лондоне, Париже, Нью-Йорке и других городах Нового и Старого Света. Он был другом Шаляпина и его пламенным поклонником.

Своими выступлениями он мог кормить семью".

Будущий "гражданин мира" Алексей Хвостенко родился в Свердловске. Мама умерла рано, он ее практически не помнил. Отец – поэт и переводчик Лев Васильевич Хвостенко.

"С самого раннего детства я жил в окружении книг..." — вспоминал при жизни художник. "В отцовской библиотеке было много иллюстрированных томов, по которым я изучал культуру

Средневековья и Ренессанса. В литературе мне интересен период, начиная с трубадуров и заканчивая Данте. А потом, конечно, Шекспир.

Поэзия трубадуров близка мне удивительной свободой импровизации и абсолютным владением темой. Если поэт хвалит патрона, то делает это мастерски. Впрочем, не будем забывать, что

в этой области блистали и восточные поэты, особенно в жанре касыды. Это такой специальный жанр, когда поэт восхваляет владыку и просит что-то для себя. Однажды в шутку мы с Анри Волохонским*** сочинили касыду министру культуры Фурцевой.

Не знаю, получила ли она её. Учился я в привилегированной английской школе. Поэтому язык знаю неплохо, у нас в семье

говорили на английском. Мой отец родился в Англии — его семья эмигрировала сразу после революции. В девятнадцать лет отца не стало. Я остался сиротой".

Молодой человек учится в высшей школе искусств, поступает в Театральный институт. Появляются первые песни, картины – Хвост вливается в питерскую тусовку культурного подполья,

приобретает известность. В начале 60-х завязывается их дружба с Иосифом Бродским: "он очень часто приходил ко мне поутру и первому читал свои новые стихи". Имена неразлучных

товарищей мелькают в едких фельетонах "о лодырях и бездельниках". Первым, по статье "тунеядство", на скамье подсудимых оказывается Алексей, и друг Иосиф бегает выручать его.

"Потом меня два раза еще арестовывали по тунеядству, но до суда дело не доходило, а отправляли в психушку и там держали. В первый раз, на Пряжке, я попал на койку, на которой

лежал до меня Бродский, и там я провел целый месяц. Второй раз мне еще больше "повезло": я полгода провел в Ленинградской областной психиатрической больнице, где попал на

инсулиновую шокотерапию — за то же самое, за тунеядство" — вспоминал поэт в последнем интервью известному журналисту Вадиму Алексееву. В дальнейшем, их пути разойдутся, но

приятельские отношения сохранятся. Эпизодически, оказываясь по другую сторону Атлантики, они иногда встречались.

В 1977 году Хвостенко эмигрирует во Францию, где полностью отдается творческому процессу: занимался рекламой, скульптурой, организацией выставок в сквотах (заброшенных

помещениях, часто нелегально заселяемых творческой богемой, пользующихся либерализмом европейских законов – М.К.).

Вспоминает Михаил Гробман, поэт, художник:

"Несколько месяцев он жил у нас в доме в Израиле, и ему захотелось обратно в Париж. Самый дешевый билет стоил 200 долларов. И мы устроили ему концерт в клубе "Цавта" в Иерусалиме.

Это было в 70-х. Он дал несколько концертов, собрал денег и полетел в Париж через Лондон, где задержался на два года. Там он успел выпустить пластинку "Прощание со степью" и подружиться

с русской женщиной, у которой был английский муж и подвал, полный вина. Алеша там жил, запасов которого хватило на два года. Выпив последнюю бутылку, Хвост уехал в Париж".

Кроме упомянутой пластинки Хвостенко записал там две кассеты "блатных песен", которые недавно были переизданы на одном диске под названием "Последняя малина".

В записи приняли участие сын патриарха кабаре Марка де Лучека — Паскаль де Лучек и Андрей Шестопалов.

По возвращении в Париж Хвост несколько сезонов подряд устраивает в сквотах театральные постановки. Режиссирует горьковское "На дне", превращая действо в мюзикл. Сам играл Луку и пел.

Девяностые дали надежду вернуться к своему зрителю. Появились совместные проекты с российскими музыкантами. Начались выставки, гастроли.

Президент Путин своим указом вернул ему гражданство.

Хвост не верил в приметы и не привык искать "знаки свыше". Он не видел в названии своих последних альбомов "Могила Live" и "Рай" ничего особенного. Журналисты заметят это потом.

А еще у Алексея Львовича было стихотворение, звучащее нынче как завещание:

"Ну, пора, товарищи, прощайте

Вы меня совсем не вспоминайте

Никогда не вспоминайте

Иногда не забывайте"

 

http://russianshanson.info

Ранняя фотография отсутствует